Молния

Sunday, December 21st, 2008 08:25 pm
venusta: (Default)
Запах все усиливается. Кружит голову, заставляет улыбаться, прятать под шапкой тонкие следы грузных мыслей. Что-то еще, пока неуловимое, вместе с ним пришло в тот мир, который меня окружает. Чувства острее стали, только зрение затупилось. Глаза устают, раздваивают реальность.
А уши улавливают шорохи и шепотки за спиной. Волосы откинула, один зацепился за ноготь, дернула неловко – седой.
Пришло то желанное состояние внутреннего отчаяния, давшее радость громкого смеха, невинного кокетства, траты наличности.
«За нашу невероятную щедрость к нашим желудкам!»
Я плачу сама за Интернет и сигареты, телефон и проезд, сапоги и концерты, подарки и праздничный стол. Я сама... самодостаточна.
Я сама убиваю себя. Мне не нужен помощник. Наплевав на лозунги Гринписа, я продолжаю уничтожать деревья. Только так я могу в замкнутом пространстве побыть наедине с тем разрушительным, что сейчас последовательно разбирает мою личность по кусочкам, решая, что можно оставить.
И я бы хотела как-то остановить этот процесс, но время, время…
Лишь это пройдет без моего участия. Я только посмотрю потом, что получилось. И буду продолжать жить. Точнее, уже не я. Но буду.
venusta: (Default)
Утром над городом низко нависает небо, тошнотворного цвета, с хмарью заводских и машинных выхлопов. Солнца нет, оно не покрывает снег россыпью драгоценных камней. Неопрятно лежит он мелкими грязными кучками на дорогах, тротуарах, газонах. Земля промерзла, от пятиминутной прогулки до остановки застывают и уродливо скукоживаются пальцы ног. В ледяном воздухе на меховой воротник оседает каплями дыхания. Он повисает у рта сосульками, пахнет мокрой невыделанной шкурой. В маршрутке смятые бумажки идут по рукам, водитель складывает их за руль, протирает глаза. Снова смотрит на дорогу. Не снимаю перчаток. Стираю их каждый вечер.
Мелкое белое крошево оставляет на кончиках пальцев некрасивые борозды. Кожа шелушится, сползает, обнажая розоватую мягкость. На столе, журнале, блокноте – жирные пятна от крема. Так часто мажу им руки, что он уже не впитывается. И не спасает.
Дома по гладкости унитаза сползает вязкий желудочный сок цвета утреннего кофе, запаха вчерашнего коктейля. Не могу есть. Но пока могу пить. И ломать о банку ногти. Еще девять осталось. Сломанный под корень саднит нежным открывшимся мясом. Вытираю рот тыльной стороной ладони. Обветренные губы царапают руки. На языке металлический привкус крови смешивается с горчащей слюной. Добавляю вкус сигарет. Тело конвульсивно протестует.
Достаю с антресолей елочные игрушки. Руки шуршат по пенопласту. Он разламывается, кусочки попадают под целые ногти. Серебряный дождь липнет к лицу, забивается в нос и рот. Обрывок прилипает к нёбу. Бесполезно пытаюсь убрать языком, иду к зеркалу. У отражения вижу белый налет. Пройдет. Все пройдет.
Сладковатый запах гниения преследует второй месяц.

June 2012

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
1718 1920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags